NOX. Marauders era.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NOX. Marauders era. » Омут памяти » Эпизод 2. Ветер перемен


Эпизод 2. Ветер перемен

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Название квеста: Ветер перемен;
Количество участников: От 4 до 15;
Тип мастеринга: смешанный, первоначально участие мастера игры не предусмотрено;
Характеристика: Вторая базовая линия, основные персонажи линии противостояния семей, развитие в мини-квесты для большинства участников эпизода, параллельный эпизод;
Дата отыгрыша: 17 января 1980 года;


Война не проводит различий между молодыми и старыми, богатыми и бедными, счастливыми и несчастными. И если до начала нового десятилетия еще существовали семьи, которые могли бы сказать, что разразившееся противостояние не затронуло их семью, то уже в начале тысяча девятьсот восьмидесятого таких семей становилось все меньше и меньше, пока, наконец, беда не нагрянула в дом благороднейших и чистейших, тех, чье благополучие казалось нерушимым. Утро четырнадцатого января было ознаменовано гибелью представителя самого известного магического семейства всей Великобритании. Под покровом ночи в собственном поместье был убит не кто иной, как Сигнус Блэк. Небо над Блэк-кастлом в первый и последний раз осветилось пугающим сиянием Темной Метки.

Магическое сообщество содрогнулось от пугающего известия, вопящего о том, что отныне в Великобритании ни один волшебник не может чувствовать себя в полной безопасности. Если Пожиратели Смерти смогли добраться до члена сиятельного семейства Блэков, пробив родовую защиту, то что могло
помешать им отнять жизнь у любого другого волшебника Великобритании. Новость разлетелась по стране с немыслимой скоростью, наполняя мысли магов и ведьм тяжелыми думами. Но куда более тяжелыми эти думы были у тех, кто носил на своем предплечье уродливое клеймо Темного Лорда, потому что Сигнус Блэк имел на своем плече точно такое же, а это значило, что в рядах Пожирателей Смерти завелся предатель.

Пасмурное утро семнадцатого января встретило всех пришедших проститься с мистером Блэком холодными каплями дождя и пронзающим до костей ледяным ветром. Представители чистокровных семейств, несмотря на былые разногласия, недомолвки и недопонимание собрались в Блэк-кастле, чтобы выказать сочувствие и оказать поддержку всем членам семейства почившего. И кто бы только мог представить, что трехчасовая церемония окончится не трогательной речью родственников Сигнуса Блэка, а появлением авроров с санкцией на обыск домов чистокровных семейств и настойчивой просьбой пройти на допрос в Министерство Магии? Неожиданный поворот событий или спланированный ход пожелавшего остаться в тени?

Участники в порядке очередности:
Druella Black - I круг сдан;
Narcissa Malfoy - I круг сдан;
Lucius Malfoy - I круг сдан;
Ragnar Bagnold - I круг сдан;
Christian Bagnold - I круг сдан;
Sebastian Zabini - I круг сдан;
Elisabeth Zabin - I круг сдан;
Janine Greengrass - I круг сдан;
Jason White - I круг сдан;

Gretchen Avery - I круг на очереди;

0

2

Тяжелые грозовые тучи, нависшие над Лондоном утром семнадцатого января заполонили собою все небо, не оставляя ни единого просвета. Редкие лучи солнца, если и прорывались сквозь грузную массу темных облаков, освещали землю лишь короткие мгновения, так что большую часть времени создавалось впечатление, что Великобританию поглотили вечные сумерки без надежды на начало нового дня. Порывы ледяного ветра срывали с деревьев пожелтевшую листву, лениво волоча ее по замерзающей земле, редкие белоснежные снежинки искрились в воздухе как напоминание о середине зимы. Блэк-касл застыл в томительном безвременье тихого траура по почившему Сигнусу Блэку.

В назначенное время в пределах замка один за другим стали появляться фигуры в темных мантиях. Хлопки аппарации оглашали округу один за другим, оповещая хозяев о прибытии очередного волшебника, множество которых составляли как сравнительно молодые представители чистокровной аристократии Великобритании, так и старшее поколение представителей магической элиты. На лицах большинства волшебников и волшебниц застыло скорбное выражение, тысячу раз отрепетированное у зеркала днями ранее. Каждый из новоприбывших считал своим непосредственным долгом засвидетельствовать свое сочувствие у вдовы мистера Блэка, после чего оказывался на заднем дворе замка среди десятков других людей, чуть слышно перешептывающихся между собой.

Вопреки обыкновению разговоры более не касались ни последних новостей о достижениях того или иного благородного мужа, ни новых нарядов мадам N, ни даже известий с фронта. Каждый, кто раньше так активно обсуждал последние сплетни, теперь высказывал предположения относительно чудовищного убийства мистера Блэка и Темной Метки, загоревшейся над его домом в ту самую роковую ночь. Неосторожные высказывания, меж тем, тут же находили своего благодарного слушателя в лице очередного аврора, многие из которых присутствовали на церемонии как обычные гости, отличить которых если и можно было, то с большим трудом. Самые же проницательные уже давно знали, что мракоборцы, прибывшие на место раньше всех остальных, давно перекрыли возможность аппарации с территории замка с отнюдь недвусмысленными намерениями.

Часы гулко пробили два часа, когда последние гости, пришедшие проститься с мистером Блэком заняли свои места. Разговоры прекратились и даже шепот стих, оставляя место пугающей тишине, когда собравшимся явился скорбный лик новоявленной вдовы. Под едва слышимые чьи-то всхлипы церемония прощания с Сигнусом Блэком была негласно объявлена начавшейся.

+1

3

Опустела без тебя земля

Она хранила ему верность, была с ним в горе и радости, болезни и здравии, богатстве и... ну, бедности, положим, у них не было. Но смерть разлучила их. Трое суток Друэлла слонялась по самым темным закоулкам поместья, она часами сидела в тех гостиных, которые не открывали уже несколько лет, она забиралась в самые дальние уголки библиотеки, за шкафы. Элла сидела там, обняв "Изобретение чудесных артефактов" - последнюю книгу, которую читал Сигнус. Она молчала, отказывалась есть, бледнея с каждым часом все больше и больше. Она перелистывала страницы, гладила шершавые буквы, проводила пальцами по закладке. Читала его пометки на полях. Вы спросите, почему она пряталась в укромные уголки в собственном доме? Огромное поместье стало для нее теперь настоящим минным полем, по которому она не решалась ходить. Просто каждый шаг по привычным комнатам отдавал болью и воспоминаниями. В особенности воспоминаниями той страшной ночи.

Тогда Друэлла, кажется, проснулась за несколько секунд до произошедшего. Не обнаружив мужа рядом, она села на кровати, охватив колени, а затем услышала какое-то непонятное бормотание и глухой удар. Она мгновенно подскочила, выскочила в коридор и едва успела заметить вдалеке, у парадной лестницы какую-то странную тень, мелькнувшую совсем быстро. А затем опустила взгляд и... Он уже лежал без каких-либо признаков жизни. Друэлла жалко всхлипнула, а затем, коснувшись его лица, вскрикнула. В грудь как будто что-то ударило, она интуитивно почувствовала, что магия родового поместья выкинула убийцу далеко за пределы Блэк-холла не самым лестным образом, связав его фигуру с ее переживаниями и испугом. Она срочно отправила сову в госпиталь Св.Мунго и Министерство Магии, а затем выглянула в окно - и упала без чувств. Теперь Черная Метка снилась ей каждую ночь: она то скалилась беззубым ртом на небе, то змеей шипела на предплечье мужа. Ее привел в чувство через некоторое время лечащий врач, вызванный ею: магия поместья учла высланное приглашение. Была констатирована смерть мужа от Непростительного проклятья.

Аврор, не отличавшийся, видимо, тонкой душевной организацией, потребовал ее палочку для проверки на предмет последних примененных заклятий: естественно, там не было ничего, кроме банальных бытовых. Да и что надо сделать с душой, чтобы швырять Авады, а потом быть вполне себе живым и здоровым, не чувствуя мучительной душевной боли. Кажется, для этого надо было быть совсем бездушным.

Друэлла старалась не выбираться из поместья, а если и приходилось, то на совсем короткое время, причем она ни с кем не разговаривала. Письма с соболезнованиями образовывали солидную кучу в маленькой гостиной, но миссис Блэк туда не стремилась заходить. Чего нового она там узнает? Ничего. Только еще сотню раз прочтет страшную фразу: смерть мужа.

А ведь она была совершенно уверена, что уж что-что, но нападение со стороны Волдеморта им не грозит. Ведь Сигнус, кажется, был достаточно ценным специалистом в своей области, да и чистокровным: Друэлла никогда не вникала в подробности их "программы", но эти пункты были одними из основных. Она вспоминала их первую ночь и бурные обсуждения, но ей даже и не могло придти в голову, что когда-то эта змея ужалит самого Сигнуса. Хотя стоило бы об этом подумать. Самое странное, как казалось ей, что он не защищался. Значит, это был доверенный человек, которого знала магия поместья и спокойно пропустила. Возможно, у них была назначена тайная встреча, но почему ночью? Друэлла терялась в догадках, страшась лишь одной мысли: она наверняка знает убийцу в лицо, по имени, его генеалогию, родственников. Возможно, они даже связаны кровными узами. Ей становилось плохо от того, что эти догадки  находили все больше и больше подкреплений. Возможно, убийца прислал и свои соболезнования - Элла и поэтому не стремилась подходить к этой куче конвертов. А что самое странное: она не боялась убийцу, именно этого, потому что ей было совершенно нечего терять. Она все с большей и большей страстью взращивала в себе сильнейшее желание отомстить. Отомстить существу (навряд ли человек был способен на такое), которое отобрало у нее мужа. А ведь Сигнусу она отдала лучшие 30 лет своей жизни. И куда теперь это все? Домовику на наволочку? Ну нет, господа хорошие. Теперь ей был никто не указ.

И сегодня в особенности. Сегодня она была разнесчастной вдовой на грани нервного срыва, которую все достали. Авроры сопели на каждом углу, притворяясь "обычными людьми", да вот только обычных на эту территорию не пускали. Поместье накрыли антиаппарационным куполом вопреки всем ее воплям и угрозам. Что же, если они задумают сорвать похороны, то прежде всего они сорвут ее. Со всех тормозов и правил вежливости. Правила этикета, которые предусматривали любые ситуации, не описывали ее случай: она как будто чувствовала, что убийца где-то рядом, что это предатель из круга их как будто бы друзей. Нет, в этом обществе уже давно не дружили: здесь сотрудничали. И когда сотрудничество переставало быть выгодным, его разрывали тем или иным способом.

Единственное, на что она надеялась, так это то, что сюда не сунется их пресловутый Лорд. Она не видела его ни разу в жизни, но была крайне наслышана о его деяниях. И если он стоит за убийством Сигнуса, то миссис Блэк не остановится и перед угрозой собственной смерти в страшных мучениях: ей ведь больше нечего терять. Беллатрикс вместе с Рудольфусом слишком близко к нему стоят, да и они еще пока нужны ему. Нарцисса с Люциусом и малюткой Драко также под защитой: неизвестно какой, но призрачно существующей. Андромеда... Что ж, все считают, что она не важна для матери, а это для нее лучшая защита в таком случае. А себя не жалко. И терять больше нечего.

Та гора писем с соболезнованиями, что до сих пор лежала в гостиной огромной кучей, теперь превратилась в толпу людей, подходящих к ней с самым скорбным видом, говорящим какие-то слова. Она кивала, кого-то благодарила, кого-то молча отпускала. Сегодня ей прощалось все: даже если она влепит кому-то пощечину, если она кого-то унизит, то ей все сойдет с рук, в ее положении боится оказаться каждая присутствующая здесь замужняя женщина.

Все слезы миссис Блэк выплакала за прошедшие три дня. Эмоции оставили ее, она их пережила одна без чьей-либо помощи. И помощь ей сейчас если и была нужна, то только в одном: в поисках убийцы, который осквернил ее дом, ее поместье этой поганой Черной Меткой. Почему ее дом? Потому что поместье вместе со всем имуществом теперь переходило к ней. Поместье признало ее хозяйкой, на ней теперь была завязана основная магия. И, кажется, она сделает еще много полезного для того, чтобы превратить его в неприступную крепость. Но это будет позже, а сейчас...

Beloved husband and father

Она встретила столько людей, сколько смогла, пока ей не надоело смотреть на вымученные и выдавленные скорбные мины. Она ушла к семейному кладбищу, где покоились предки и где теперь должен был найти упокоение ее муж. Кажется, каждый сантиметр земли здесь был пропитан слезами: искренними и не очень, судя по тому, сколько славных представителей фамилии здесь было похоронено. Друэлла подошла к гробу, снова коснулась рукой замершего холодного лица, еще такого близкого, но и безумно чужого. Она вздохнула и отошла. Сегодня она немногословна. Не чувствуя в себе сил говорить, она попросила одного из коллег мужа, с которым он когда-то тесно сотрудничал, произнести речь. Тот говорил правильные вещи, но Друэлла едва слушала их.

- От нас ушел почтенный Сигнус Блэк III, любимый и любящий муж и отец...

Она скользит быстрым взглядом по лицам присутствующих: здесь находится с десяток авроров. Против ее воли, но она не может их выкинуть вон, хотя и очень хочется.

- Он был талантливым волшебником, отличным другом и товарищем...

Мерлин, как давно она не видела многих из этих людей. И скольких она не желала видеть.

- Сигнус всегда будет жить в наших сердцах, в нашей памяти...

Штампы, штампы... Неужели нельзя говорить интереснее? Основная речь была закончена, в т.ч. и то, кто что хотел добавить; все было сказано. Все, кто хотел попрощаться, попрощались. Друэлла в последний раз подошла к телу, поцеловала его в лоб, отошла, взмахнула палочкой: на ее кончике зажегся маленький огонек в память о нем. Рядом зажглись другие и от этого стало немного светлее, но не легче на душе. Минута света прошла очень быстро. Друэлла вновь взмахнула палочкой, и гроб был закрыт крышкой, а затем была закрыта и мраморная крышка гробницы. Ну вот и все, мистер Сигнус Поллукс Блэк Третий. Прощай.

+7

4

Это просто старый парк заметает снег,
Это просто я читаю письмо меж строк...

Когда сова принесла ей НОВОСТЬ, была глухая ночь. Когда сова принесла ей НОВОСТЬ, ей отчего-то не спалось уже целых полчаса. Когда сова принесла ей НОВОСТЬ, она не в пала в истерику, не забегала по комнатам, заламывая руки. Она просто медленно и плавно опустилась на толстый персидский ковер в спальне, выронив пергамент, на котором подчерком матери были выведены два таких не вяжущихся друг с другом слова: «Отец мертв».
Она не плакала, нет. Какое-то время она сидела так, закрыв лицо руками. А потом внезапно ощутила легкий толчок внутри себя. Нет, это было сложно назвать толчком… скорее это было легкое касание… Нарцисса словно очнулась. Она погладила живот и тихонько прошептала:
- Не бойся, малыш.
Почему не бойся? Чего не бойся? Леди Малфой не сразу смогла сообразить, от чего в ее голове могли появиться именно такое ощущение ситуации. Скорее, это была интуиция. Интуиция, которая подсказывала ей, что письмо не ограничивается двумя словами. Нужно читать между строк – говорила ее интуиция.
Подобрав пергамент, Нарцисса заставила себя прочитать его еще раз. Вчитаться в каждую букву двух довольно коротких слов. И потому, как захолонуло вдруг сердце, женщина поняла, что проникла в истинную суть послания: «Отец убит», гласило оно.
Но никаких иных подтверждений этой догадке не было. Не знала Нарцисса ни про метку над своим отчим домом, ни про заключение колдомедиков… не знала, но чувствовала нутром, пусть они и не были с отцом достаточно близки.

Знаю, кровь на треть – вода.
Знаю – гордость нерушима.
Сердце в колбе изо льда.
Не это ли то, что вам необходимо?

Если бы Нарциссу Цирцею Блэк, когда ей было пять лет, спросили, любит ли она отца, то девочка бы без раздумья ответила: "да!" И это была чистейшая правда. Если бы Нарциссу Цирцею Блэк, когда ей было одиннадцать лет, спросили бы, любит ли она отца, та ответила бы "да" после небольшой паузы. И это снова было бы правдой, но с небольшими оговорками. Если бы Нарциссе Цирцее задали бы вопрос про любовь к отцу, скажем, в пятнадцать лет, то девушка задумалась бы на несколько минут, а потом весьма неуверенно ответила бы: "ну, да". И снова правда и ничего, кроме правды. Если бы кто-то очень любопытный снова попытался бы задать все тот же пресловутый вопрос, но уже в тот момент, когда Нарциссе Цирцее Блэк исполнилось восемнадцать лет. В ответ прозвучало бы твердое: "нет". К сожалению, и это тоже было бы правдой... Ну, или тем, что она предпочла бы считать правдой, потому что так было бы легче.
Но никто никогда не задавал ей такого вопроса... Даже мама.
Нельзя сказать, что у отца с дочерью были сложные отношения. Нельзя сказать просто потому, что отношений у них не было никаких примерно с того момента, как Сигнусу сказали, что у него родилась третья девочка. Ну, если не считать отношениями бессмысленные разговоры за трапезой, привет/пока, да пару-тройку весьма равнодушных поздравлений на праздники.

В заснеженном дворе
две линии следов,
а в линии судьбы так много петель.
Те ночи в январе -
ты не был к ним готов,
в заснеженной душе гуляет ветер.

Аппарировать беременным можно было только с величайшей осторожностью, ровно, как и пользоваться летучим порохом. Свое нынешнее состояние Нарцисса оценила, как не совсем приемлемое для пользования и тем, и другим способом перемещения. Поэтому оставался порт-ключ, который прямо из супружеской спальни Малфой-мэнора мог перенести ее в свою собственную комнату в поместье Блэков.
Щелчком вызвав домового эльфа и приказав ему сообщить хозяину, который в очередной раз отсутствовал дома столь поздно ночью, что хозяйка отправилась навестить леди Друэллу Блэк, Нарцисса подошла к туалетному столику и немного поразмыслив, впервые решила воспользоваться артефактом, так любезно «заряженным» одним из «должников» Люциуса в Отделе перемещений.
Открыв инкрустированную белым золотом перламутровую шкатулку, леди Малфой достала оттуда свою самую первую расческу - маленький гребешок из красного дерева, украшенный тремя рубинами – погладила его, а потом крепко сжала в руке и, подумав об отчем доме, активировала порт-ключ.
Спустя пару секунд она стояла посреди темной комнаты, в которой до сих пор витал аромат сирени и крыжовника – ее аромат. Нарцисса не стала зажигать лампу. Она тихо открыла дверь, вышла в коридор и прислушалась. Как ни странно, в доме было тихо. Так тихо, словно бы и ничего не произошло. 
- Люмус, - прошептала она. И, ведомая лучиком света, двинулась по темным коридорам поместья такой знакомой с детства дорогой – к дверям родительской спальни. Когда она была маленькой, то частенько приходила туда по утрам, чтобы забраться на огромную кровать и устроиться под боком у мамы. Подремать еще чуть-чуть, послушать сказку или просто какую-нибудь забавную историю. Удивительно, но ни разу маленькая Цисси не пришла в пустую спальню – мама всегда ждала ее там. Только вот отца она там никогда не заставала. Не застанет и сейчас.   
Черная мантия, предусмотрительно накинутая на ночную рубашку тончайшего шелка, норовила распахнуться от каждого движения. Нарцисса зябла – в коридорах было весьма прохладно.
И вот уже дверь спальни, но миссис Малфой медлит, явственно слыша приглушенные всхлипы. Медлит, ибо впервые ощущает, что ее тут не ждут. Она всегда умела хорошо слушать… вот и сейчас в том плаче, который доносится из-за двери, она слышит желание побыть в одиночестве. Но дочерний долг надо отдать. Непременно надо.
- Мама, чуть скрипнула дверь. Мама, я получила письмо и я здесь. Когда захочешь поговорить, я буду у себя в комнате. Снова скрипнула дверь, на сей раз закрываясь.
Нарцисса просидела у себя в комнате до утра. Друэлла так и не пришла. Они встретились за завтраком, который выглядел очень нелепо в пустой столовой. И снова никаких утешительных разговоров. Две женщины, ковыряясь каждая в своей тарелке ввиду отсутствия аппетита, обсудили все тонкости последующих трех дней. И только один раз удалось Нарциссе поймать тоскующий и отчаянный взгляд матери.
Это была самая продолжительная их встреча за последующие дни. Взяв на себя часть подготовки к похоронам, леди Малфой отбыла домой, оставив леди Блэк  в одиночестве оплакивать утрату, как, собственно, та и хотела.
Через пару часов после этого в синей гостиной Малфой-мэнора состоялся весьма занимательный разговор миссис и мистера Малфой, который начался с фразы:
- Люциус, какая тварь из ваших убила моего отца? Заданной таким тоном, которым, наверное, обычно говорят «Круцио!»
Однако в ответ супруг ничего дельного сообщить не смог. Легалиментом леди Малфой не была, поэтому оставалось надеяться, что благоверный не лжет.

Унизительный шепот...
Чье ты имя бормочешь впопыхах?
Жизненный опыт помогает держать себя в руках.
Выбор аристократа - воплощать образец любой ценой...

Появившись на пороге Блэк-холла тем самым январским утром, Нарцисса принесла с собой целую бутыль «Каменного сердца», собственноручно сваренного ей накануне. Она не сомневалась, что кому-нибудь из гостей, непременно, потребуется этот успокаивающий расшалившиеся нервы состав.
Сама же она была спокойна и собрана. Она знала, что нужна маме именно такой, ведь одна была единственной из троих сестер… единственной, кто пришел.
- От нас ушел почтенный Сигнус Блэк III, любимый и любящий муж и отец...
Она разглядывала разномастную толпу, собравшуюся здесь в этот скорбный день. Весь высший свет в нескольких поколениях. Как же иначе? Это такое же событие, как и званный ужин или светский раут… только все звучит в миноре. Первые красавицы -  все в черном. Сплетничать будут тихо и печально, но будут, будут же.
- Он был талантливым волшебником, отличным другом и товарищем...
Другом и товарищем… какой бред. Как будто он был аврором… или не аврором вовсе? Конечно не аврором, детка. Конечно, нет.
- Сигнус всегда будет жить в наших сердцах, в нашей памяти...
Малыш внутри снова едва ощутимо толкается, словно прощаясь с дедом, которого теперь сможет увидеть разве что на портрете.

Отредактировано Narcissa Malfoy (2012-09-27 15:11:38)

+5

5

И, вроде, жив и здоров,
И, вроде, жить не тужить.
Так откуда взялась печаль?

Что он тут делал?
Этот вопрос как-то не выходил из головы Люциуса. Да, он понимал, что находится здесь и сейчас его прямая обязанность, не только как мужа Нарциссы Блек, чей отец ныне покоиться  и как представитель чистокровного рода,  но и как пожиратель смерти, в конце-то концов.
Сигнус Блэк, покойся с миром.
Грустное, печальное умозаключение. Люциус не до конца понимал всю горькую радость смерти, прощанья, похорон. Он вообще этого не понимал. Все появляется и бесконечности, из небытия, из вакуума, и туда же уходит. Затем возрождается. Снова умирает. И так происходит ежесекундно, повсеместно. Разве это не прекрасно? Не прекраснее любого волшебства? Разве это ни чудо? Как может быть не удивительным появление из ничего? Фенекс появляется из пепла, и этим уже никого не удивишь, но откуда взялось все остальное?
Где-то кто-то умирает. Так было всегда, и так всегда будет.
Да, на самом деле философия никогда не была коньком Люциуса Малфоя. Безусловно, в обществе, если того требовала ситуация, разумеется, он мог поговорить о чем-то вечном, о высоком, поддержать этот разговор, да так, что многие приняли бы его за великого мыслителя. Но оставаясь наедине с собой, он был холодным рационалистом. Это не удивляла не жизнь, ни смерть, в этом он не находил ничего. Он просто принимал это как должное, и никогда, стоит отметить, ничего не применял к себе. Он жил, и принимал это как должное, не задумываясь, что мог вот так вот запросто оказаться на месте Сигнуса Блэйка. Он мог быть на его месте здесь и сейчас, ведь на самом деле, между ними было не так много различий. Но Люциус не задумывался об этом. Единственное, что его тревожило, это «почему» и еще, пожалуй «кто»? Эти вопросы появлялись в голове сами собой. Почему убили Сигнуса Блэйка? Кто?
Мерлин, какая наглость, убить Пожирателя Смерти, в его же собственном доме, и оставить знак Лорда в небе. Тот, кто это сделал, имел весьма вескую причину для этого, и был весьма дерзок. Безусловно, к таким волшебникам как они, как Блэки, как Малфои, как Лестрейнджи, мир относится куда жестче, они должны быть примером. И они будут этим примером.
Люциус сейчас всеми силами старался быть примером. Примером самообладания, спокойствия, для вдовы Блэк, для своей жены, для многих других, кто пришел сегодня почтить память Сигнуса Блэка. В основном это были представители чистокровных семейств, многие из них даже были Пожирателями, но оглядываться и всматриваться в лица окружающих, искать знакомых или наоборот, не знакомых, - это было бы неуважение не только к покойному, но и к самому себе. А себя Малфой уважал. Он понимал, что тут много авроров, и что некоторые из них хорошо если будут полукровками. А значит, что их присутствие это уже нарушение всех традиций, но он молчал и слушал как кто-то из «гостей» читал не то молитву по усопшему, не то речь.
Все слова сводились к тому, что в один момент тебя лишают всего - цели в жизни для ближайшего будущего, чести и достоинства, свободы, наконец. Прах на ветру – вот всё, что от нас останется, вот все, что осталось от ныне покойного Сигнуса Блэка. Все говорили это  с неимоверно печальным видом. В бархатных голосах отчетливо слышалась скорбь, так же она была в их глазах, но не в душе, не в сердце. Но кому какая разница, что творится у кого в душе. Всех интересует лишь то, что они могут видеть и слышать, лишь то, о чем они смогут потом рассказать, что смогут потом обсудить за чашкой чая перед камином. Сегодня вечером Большая часть из них будет обсуждать, кто как держался, кто что сказал. Про виновника «торжества» никто и не вспомнит, за исключением его родственников, но и тех в скором времени поглотит обсуждение гостей, которые, по их мнению, не высказали должного уважения, или же наоборот. Правильно это или нет – не важно. Им больше ничего не остается. Так же как ничего другого не остается и Люциусу, кроме того, что поддерживать свою жену под локоть, тихо спрашивать, не устала ли она, не сделалось ли ей дурно, не желает ли она отправиться домой. Это было еще одной его обязанностью.

+3

6

Странный был этот мир. В него приходили бесхребетные, путающиеся под ногами, единственным плюсом которых было вылизывание ботинок. А уходили из этого мира, те, кто был достоин уважения. Рагнар Бэгнольд знал одно – Сигнуса Блэка ненавидели, перед ним трепетали, его любили, опасались, но – уважали. Кто из ныне живущих достоин настоящего уважения? Кто из присутствующих здесь? Его вдова? Несомненно. Хотя бы за тот подвиг, который считается формальностью – супружеством. Вряд ли бы Атенаис пыталась не показать своего горя; вряд ли бы Тесс пыталась сдержать гнев и  обиду внутри; вряд ли бы его собственная жена хотя бы как-то отнеслась к его смерти.
Атенаис Бэгнольд была, остаётся и будет куском льда, который не боится ни огня, ни железа. Не надо было даже вспоминать свою жену, чтобы видеть, насколько разные эти сёстры, урождённые Розье. Наверное, всё дело в судьбе: Тесс уготовано было стать спутницей его жизни и властительницей холода, Друэлла же должна была жить в садах Англии и радоваться меланхоличной мягкой осени. И вряд ли бы Тесс могла подумать о том, что надо будет чтить память о своём супруге.

Море людей. Траурные мантии, траурные лица, траурная атмосфера с оттенками ядовитой злобы. От всей этой банальщины уже зубы сводит. Ещё немного – и вся эта традиционность захлестнёт Бэгнольда с головой. Друэлла стояла в нескольких шагах от него – и даже на таком расстоянии Рагнар почти физически ощущал волны натянутой ярости, идущие от тонкой фигуры свояченицы.
Наверное, надо было что-то сказать – но что? С Друэллой Рагнар чувствовал себя куда комфортнее, чем с Сигнусом, который напоминал ему его собственное искажённое отражение или неумело нарисованный живой портрет. Но и плохого сказать о Блэке? Не было такого. Не было даже намёка на подобное. Забавно: тут вовсю треплются о странных обстоятельствах смерти Сигнуса, его лояльности к организации местных террористов и о том, что за эту лояльность его убили свои же. Рагнар ничего не мог понять – потому, что не знал правды. Да и не хотел её знать: чёрт побери, это было не его дело, и обыграть его в свою пользу не было ни смысла, ни желания.

Когда очередь выстроилась перед кариатидой по имени Друэлла Блэк, Рагнар отметил лишь порядок, в котором стояли присутствующие. И вслушиваться в стандартное «О, мои соболезнования», в котором сквозила едва ли не ядовитая насмешка, не было сил.
- Только не переавадь их всех, свояченица, - тихо проскрипел Друэлле Бэгнольд, чуть скованно и почти по-братски легко сжимая её запястье и целуя прохладную руку.
Хотя Сигнус Блэк – покойный, покойный Сигнус Блэк – вряд ли был бы против такого смертоносного фейерверка в свою честь. В Исландии и на севере Норвегии до сих, когда умирает глава рода, вместе с ним в последний путь отправляется лошадь и пара слуг. И не всегда последние являются домовыми эльфами, кстати говоря.

Отходя от вдовы Блэк, норвежец думал, что надо переписать завещание и сделать там небольшую приписку: чтобы на смертном одре Рагнара вместе с ним была и Атенаис. А то негоже как-то столь почтённому – почти ярлу! – мужчине отходить в мир иной без жены.
Волшебник немного скованным, разочарованным взглядом следил за массой людей, отдающих последнюю честь почившему Сигнусу Блэку. Бэгнольд подумал, что сегодняшний день даже сумасшедшим назвать не получится - с похорон являться сразу же на деловую встречу было... странно. Но отказаться волшебник не мог, поэтому, улучив момент, и, коротко кивнув Друэлле, норвежец поспешил прочь к границе аппарации.

=====> Лондон

Отредактировано Ragnar Bagnold (2012-11-05 20:15:24)

+4

7

Обычный январский день, как кажется, но это было не так. Кристиан отчетливо чувствовал в воздухе что-то печальное, что-то убивающее и разрывающее душу. Небо огромным темным куполом накрыло, казалось бы весь мир. Он поднял темно-карие глаза наверх и выдохнул, тут же закрывая их.
Это никогда не кончиться... А кто завтра? Кто следующий? - стучало в висках, а темная метка на предплечье, казалось бы, ожила и теперь мерзко шевелилась под кожей. 
Смерть для Бэгнольда никогда не была чем-то особенным, он никогда не мог сказать,что он тоскует по кому-то или же сожалеет о его смерти, нет, тут было что-то другое,  тут была пустота, просто пустота, которую невозможно заполнить и невозможно забыться, все зависит от того, насколько тебе был дорог человек. Если смотреть на главу рода Блэков, то Кристиан не чувствовал ничего, ничего кроме жалость и злости. Жалел он вдову, а злился на тех, кто посмел убить его в собственном доме, убили свои же. Темная метка была над этим домом, это верный знак.
Так кто следующий? - снова забился вопрос о внутренюю сторону черепа.
Молодой человек поправил кожаные перчатки и воротник черного пальто, белый шарф практически сливался с бледностью его лица. Он шел по тропе к поместью Блэков, да, он шел пешком, не считая это чем-то зазорным, так, быть может по своему, он отдавал дань почившему. Молодой человек приближался все ближе и ближе, а внутри все холодело и холодело, он не чувствовал физического холода, он чувствовал холод душой, словно его самого закопали где-то здесь, на родовом кладбище.
Вот он уже видит вдову, она была бледна и холодна, большие карие глаза смотрели на этот мир безразлично, а на людей с презрением. Кристиан выдохнул и подошел к женщине:
- Я не буду говорить вам какая это потеря, я не буду говорить, что я соболезную, вы все это слышали миллионы раз и большая часть из них была фальшью... - он склонил голову перед Друэллой и снял перчатку, рука его была холодна, он взял вдову за руку. - Я слишком молод и не могу судить о вашем муже, госпожа Блэк, я не могу сказать каким он был человеком, но и не могу выдать дежурную фразу. Я скажу вам только одно, самое главное, по моему мнению. Ваш муж погиб от рук того, кому он доверял, и пусть Мерлин будет свидетелем, пусть тому, кто это сделал воздастся во сто крат... - он говорил тихо и ровно, но не без интонации, лицо его оставалось таким же каменным, на нем не было трагичной маски или скорбного сожаления. - Потеряли не только вы, потеряли все мы, госпожа Блэк и мне безумно жаль, что я мало знал этого достойного человека и мне безумно досадно, что среди нас предатель... - глаза его сверкнули черным пламенем, Крис отошел в сторону, дабы больше не докучать женщине.
Вот, какой-то сухой волшебник произносил стандартную речь, набитую стандартными фразами и фальшивым сожалением, еще мгновение и со всех сторон зажглись палочки, Бэгнольд достал свою и почил память Сигнуса Блэка в полной тишине, эта минута казалась ему вечность, ну а потом конец, гроб закрылся, а  за ним и каменная крышка: Все мы там будем, мистер Блэк и даже тот, кто это сотворил...

+2

8

Часто судьба распоряжается нашими жизням по своему усмотрению. Не важно, какое положение в обществе ты занимаешь, сколько золотых галлеонов у тебя на счету, все равно остаешься лишь марионеткой. Можно ли разорвать путы судьбы? Вряд ли это кому-то удастся. Ни для кого нет исключений... в том числе и для Сигнуса Блэка. Этот человек был умен и уважаем, кто-то его сторонился, кто-то наоборот старался сыскать его расположение.  За плечами накопленный семейный капитал, коллекции редких предметов и семья с тремя дочерьми. И в один день такого человека находят убитым в собственном доме. Какая-то нелепая постановка...
Себастьян уже застегивал рубашку, параллельно посматривая на часы. Еще было достаточно времени, чтобы успеть вовремя. Похороны, Забини всегда старалась увильнуть от мероприятий подобного толка. Наблюдать длинную траурную церемонию и сохранять на лице маску скорби, что и делали обычно окружающие. Себастьян никогда не верил в искренность грусти тех далеких родственников, кто рыдал навзрыд, стоя у гроба, или говорил пафосные речи и фразы. Это все фарс и сама церемония, где присутствуют столько чистокровных особ, которые возможно никогда и не перекинулись и парой слов с покойным, это тоже лишь традиция, правило, можно назвать как угодно. Пустая трата времени.
Себс застегнул последние пуговицы мантии и спустился в гостиную, наказав домовику поторопить леди Забини. Он всерьез подумывал о том, чтобы прописать в завещании пункт о ненадобности проведения траурной церемонии после его смерти. Он усмехнулся. Вряд ли кто-то кроме семьи будет его оплакивать, тем меньше искусственной и никому не нужной скорби. Когда жена спустила в гостиную, Себастьян взял её под руку и вывел из дома.
- Надеюсь, мы переживем этот день, - еле слышно произнес Себастьян, у которого уже испортилось настроение. И они трансгрессировали в Блэк-кастл.

Звенящая тишина и энергетика смерти накрыли сегодня поместье Блэков. Себастьян был знаком с покойным лишь поверхностно, но уважал его. Но мысли Забини были направленно совершенно в другую сторону. Метка в небе в день убийства. Неужели это действительно кто-то из Пожирателей, настолько изворотливый и хитрый, что диву даешься. А главное цель... Зачем? Этот вопрос оставался открытым. Убийца либо превосходный стратег либо просто безумец, впрочем одно не исключает другого.
Себастьян посмотрел на вдову Блэк и понял, что ошибался. Вот скорбь и боль потери, только все это не напоказ. Чуть сжав руку жены, он подошел к Друэлле и произнес шаблонную фразу, так как не имел опыта в подобных делах:
- Леди Блэк, примите мои соболезнования. Виновный обязательно поплатиться.

+1

9

Элизабет сидела напротив большого створчатого зеркала и смотрела на своё размножившееся отражение. Лицо её было будто выточенным из камня и если бы не бледность и слегка подрагивающие руки, ни что не выдавало бы её напряжения. Леди медленно застёгивала бриллиантовые серёжки в ушах и поправляла пряди волос, но мысли её были далеки от собственных украшений и макияжа.
Она думала о  том, что время, которого казалось так много у них, течёт намного быстрее, чем можно вообразить. Годы идут будто мимо, а волшебники, полные осознания своей исключительности не обращают на это внимания. Они никогда не ждут того, что их мир может разрушиться так же легко, как и мир любого магла.
Аристократка вздохнула натягивая на левую руку чёрную бархатную перчатку. Ткань была мягкой и тёплой, но женщину пробрал неприятный холодок. Чёрный цвет напомнил вновь о том, о чём и так всё утро думала Забини.
Смерть.
Незримо следующая по пятам за каждым,  она умеет напомнить о себе тем, кто разуверился в скорости её прихода. Работая всегда чужими руками, лицо имела одно – скорби и горя. Её жесты были понятны без слов, они всегда значили «Я рядом», но вот её характер ещё никто не разгадал. Никто так и не понял как Смерть выбирает своих жертв и почему зачастую забирает лучших.
Элизабет любила Друэллу и была рада тому, что когда-то они сдружились. И хоть её супруг никогда не был для леди Забини кем-то по-настоящему значимым, но всё же было нестерпимо грустно услышать эти печальные новости о его оборванной жизни. И так же Элиза понимала, что идёт на похороны не для того, что бы всем и каждому выражать сочувствие и театрально плакать, а только что бы поддержать подругу…
Домовой эльф отвлёк колдунью напоминанием о том, что время пришло и быстро натянув вторую перчатку, женщина поднялась со своего креслица. Глубоко вздохнув, она в последний раз кинула взгляд на своё отражение и  захлопнула дверь в комнату. У подножия лестницы стоял её муж, с серьёзным взглядом и прямо спиной. И в тысячный раз мысленно Элизабет задала ему один и тот же вопрос: «А не боишься ли ты, что та же участь может постигнуть и тебя? Сколько раз ты, милый, сможешь спрятаться от Смерти?»
Леди протянула супругу руку и так крепко вцепилась в неё, как только могла. Лишь нервно и слабо улыбнулась она на высказывание Себастьяна и маги трансгрессировали в Блэк-кастл.

И вот Элизабет уже видит её: несгибаемую леди Блэк. Она стойко принимала соболезнования, как и положено было это делать вдове, но долго ли она сможет продержаться?
Подойдя к Друэлле вслед за мужем, леди внимательно посмотрела той в глаза. Говорить ничего не хотелось, голоса раздражали и были искусственны, а проявления истинных чувств неприемлемы. Незаметно, колдунья сжала руку подруги и быстро склонила голову. Элизабет знала, та поймёт. Подавив новый вздох, женщина вновь взяла под руку Себастьяна и чуть отошла. День будет тяжёлым. И почему-то леди Забини казалось, что закончится он нескоро.

+3

10

В душе Джанин наступили по-настоящему спокойные времена. Не было пустых сомнений, переживаний, но не было и безотчетной радости, восторга. Почти перестало ломить в висках по вечерам. Подобное состояние не было следствием и не имело никакого отношения к чему-либо, происходящему извне, суете магической Британии. Это не значило, что Джанин отделяла себя от общества - напротив, она регулярно ходила на работу, общалась с коллегами, вела переписку с родными и друзьями, но все это как будто не трогало ее. Она не стала вдруг равнодушной, но ощутила, что это чужое пространство, а у нее здесь свой компактный круг комфорта. Девушка стала больше читать маггловскую литературу прошлых веков и больше проводить времени в одиночестве - это позволяло ей ощутить то, кем она является, что из себя представляет. Джанин никуда, кроме работы, не выходила, но, тем не менее, была в курсе всех новостей. В том числе, и самой важной - смерть Сигнуса Блэка. Это обсуждали буквально повсюду, обсуждали со страхом или любопытством. Джанин тоже боялась - она никогда не была безрассудно храброй, но больше - посочувствовала семье Блэков. Конечно, она примерно представляла себе, какими являются отношения в семье настоящих чистокровных волшебников, но в тоже время понимала, что это огромная утрата. Такой уж у нее был характер - с состраданием относится ко всем, кто ее окружает. Джанин на секунду представила, что бы она  чувствовала, если бы на месте Сигнуса был, скажем, ее отец, и содрогнулась. Это были далеко не самые приятные ощущения, а живое воображение нарисовала слишком яркую картинку.
Настало время и отправиться на последнее прощание с покойным. День выдался подходящим для такого мероприятия - холодный и сумрачный, поэтому Джанин одела самую теплую из своих мантий. Еще немного времени на последние сборы - и вот она уже может наблюдать не менее мрачный чем тучи в небе замок Блэков, а так же людей, прибывших проститься с Сигнусом Блэком. Джанин оглядела собравшихся волшебников. Она ощущала себя здесь чужой, как будто бы не имела права здесь находиться, но должна была. Множество знакомых долгое время лиц и ни одного действительно дружеского. Многие, если не все, выглядели так, будто надели маски, кто-то - не снимал их никогда. Прощальный карнавал Сигнуса Блэка, одновременно страшный и величественный. Все это было девушке не по душе, но виду она не подавала. Поплотнее закутавшись в мантию, Джанин подошла к вдове и в двух словах лаконично выразила соболезнования смерти покойного. Так было нужно, но девушка прекрасно понимала, что никто из них удовольствия от процедуры не получил. Впрочем, она давно уже уяснила, что, не смотря ни на что, все эти ритуалы нужны людям - просто, чтобы не потерять почву под ногами. Они могут ругать эти традиции и правила, не любить их, но никогда не отменят их, разве что - заставят принять другие формы. Лишь потому, что людям это необходимо.
Джанин едва вслушивалась в произносимую в честь покойного речь. Мысли ее, как, пожалуй, и положено было в такие минуты, принимали совсем невеселый оборот. Смерть, недолговечность жизни - не слишком подходящие темы для девушки ее возраста, но когда такое происходит вокруг, совсем нельзя быть уверенным, что доживешь до преклонных лет. "Хотя некоторые здесь с этим неплохо справляются." Джанин обвела  задумчивым взглядом собравшуюся толпу. Здесь собрался весь цвет магической Британии, а когда такие люди собираются вместе - неизвестно, что может произойти. Юная мисс Гринграсс не знала этого наверняка, но чувствовала всем сердцем. Январский холод снаружи и холод внутри сердец - это невыносимо, но дает ощущение устойчивости происходящего, к этому можно привыкнуть. Джанин поёжилась, поглубже натягивая перчатки. Тот холод, который она ощущала, имел немного отношения к погоде - скорее, к настроению, царившему здесь сейчас.

+1

11

Джейсон Уайт не был бесчувственной скотиной, как вы могли бы подумать, учитывая, что приказ нарушить церемонию погребения Сигнуса Блэка и привести на допрос скорбящих друзей и родственников, он воспринял спокойно, даже ухмыльнулся и отпустил шутку на эту тему. Им еще положено было провести обыск поместья Блэков. Бумагу, заверенную Министром Магии о том, что обыск провести позволено официально, вручили, конечно, не ему, но зато в случае боевых действий он был за старшего, это грело душу. Ну, то есть, его озверевшие чистокровные убьют первым. Джейсон, конечно, верил в свои недюжие таланты, которые позволили ему попасть в боевую группу, но и иллюзий не питал. Сколько там будет скорбящих представителей чистокровных семей? Десять? Двадцать? Он и остальные, конечно, обученные и подготовленные, но шансы надо оценивать реально, что делать Уайт умел, несмотря на то, что думали о нем все остальные.

Утро было пасмурным, с неба лил до омерзения холодный дождь, а под мантии задувал промозглый ветер. Погода прямо располагала к тому, чтобы обнять какого-нибудь там Блэка и разрыдаться у него на плече вместе со всей процессией. Джейсон не знал, что такое терять родственника – он не был на похоронах, он не знал тяжести потерь. Видимо, именно это и позволило ему стать аврором – вряд ли человек, который прекрасно знает, каково будет его семье, если он погибнет, станет рисковать жизнью направо и налево. Джейсон знал, что он может умереть в любой из выездов, даже просто сунувшись в бар, где окажутся недоброжелатели. Он отдавал себе отчет, что этот отряд, организованный Министром Магии вовсе не кружок «Очумелые ручки», скорее уже «Очумелые головы». Он знал, что их будут бросать в самые опасные точки и звать только когда нужно что-то большее, чем человеческие силы. Так что вероятность кончины в бою давно уже перестала его пугать. Возможно, он пересмотрит свои приоритеты в свой последний миг, когда лицами, провожающими его на тот свет будут не родные, не его дети, а глумящиеся физиономии Пожирателей Смерти, но сейчас Уайт не переживал. Пожалуй, это было очень некрасиво сказать, что аргументы вроде «ты защищаешь покой Англии» или что-то подобное и высокоморальное, были не для него. Он был аврором не потому, что был призван защищать слабых или вставать на борьбу со злом, он просто любил войну, он любил участвовать в войне. Его волновало не сколько он спас жизней, прикончив того Пожирателя, а сколько адреналина было в его крови в этот момент. Пожалуй, такими и должны быть настоящие бойцы, ведь в бою нет места переживаниям или взглядам назад, нет места для «бы», «возможно» и «наверно». Так, вообще ни чем, кроме заклинаний не было места, ведь одна только ошибка и все полетит к чертям.

И вот сейчас, они прибыли на похороны Сигнуса Блэка, которые тоже можно считать войной. Он был убит. Возможно, в бою, и Джейсон молчит дольше, чем положено, потому что это достойно тишины. Возможно, однажды вот так вот будут стоять над его могилой. Все начнут говорить речи о том, какой он хороший, хотя, возможно, перед его последним боем материли безалаберного Уайта на чем свет стоит. Двуличность ли это? Или после смерти человека о нем действительно сохраняются только самые лучшие воспоминания? О мертвых либо хорошо, либо ничего?

Но пора делать свою работу. Уайт дождался окончания церемонии и выступил вперед, откашливаясь. Ради приличия, мужчина скинул капюшон, чтобы можно было увидеть его лицо. Кожа перчаток зашуршала о материал мантии, а капли дождя тут же упали на взъерошенные волосы. Еще чуть-чуть и он будет похож на вымокшего ежа.

Дамы и господа. Мы, от лица Министра Магии, приносим вам свои соболезнования, касательно понесенной вами утраты. Но сейчас мы прибыли сюда не как частные лица, дабы почтить память покойного мистера Блэка, - Джейсон честно выучил все то, что ему написали  на бумажке дамы отряда. И ему строго на строго запретили вставлять туда свои комментарии. Пригрозили страшной расправой. Собственно, как и сотни разов до этого. – Мы прибыли сюда по приказу Министерства Магии. У нас есть ордер на обыск поместья. А всех присутствующих мы просим пройти на допрос.

Да, Ричард, я умею так разговаривать, но за озвучивание этих мыслей мне отрежут что-нибудь очень важное и ценное. Джейсон незаметным жестом опустил руку на пояс, где крепилась его волшебная палочка, и сжал ее, готовый в любой момент отразить заклинание.

Отредактировано Jason White (2012-11-11 00:03:12)

+4

12

Алиса Лонгботтом


Алиса никогда не позволяла себе перечить начальству. Проверить северо-западную часть Девоншира? Да, сэр. Остаться на ночное дежурство? Да, сэр. Патрулировать осой переулок целый день? Конечно, сэр. Привести чистокровных особ в Министерство прямо с похоронной церемонии в целях допроса? Да вы что?! С ума сошли? Но приказ есть приказ, и он не обсуждается. Тяжело вздохнув, Алиса представила сколько красноречивых взглядов с обещанием скорейшей смерти она сегодня получит. Боялась ли она? Нет, ей не привыкать, однако Алиса терпеть не могла подобное общество. Но девушка запрятала куда подальше свое "не хочу", уступив место безапелляционному "надо". Это её работа.
На этом задании её напарником стал Джейсон Уайт. В аврорате он точно оставил след в истории, какие только слухи о нем не ходили. Но одно все знали точно - стать его напарником далеко не радужная перспектива, ибо человек он специфический - не каждый найдет с ним общий язык.

Пока они с Джейсоном шли по коридорам Министерства, Алиса пребывала в глубокой задумчивости. Смерть Сигнуса Блэка вызвала широкий резонанс во всем магическом сообществе Англии. Второй представитель рода Блэк за год уходит из жизни, причем второй был найден убитым. Замахнуться на одного из главных представителей столь влиятельного рода, выполнить задуманное и скрыться с места преступления, не оставив следов - очевидно, что убийца далеко не посредственный убийца. Алиса не была причастна к расследованию этого дела, знала лишь общую картину, но и этих сведений хватало, чтобы предположить, в каких кругах может вращаться убийца. Поэтому получение подобного рода приказа было закономерно. Все это было очень странно, а интуиция подсказывала Алисе, что это дело будет тянуться не один месяц.

Авроры подошли к месту церемонии еще до её окончания. Алиса прислонилась к дверному косяку и сняла мокрый от дождя капюшон мантии, окидывая взглядом зал. Лонгботтом машинально искала глазами запасной выход, прикидывала расстояния до окон в случае непредвиденных обстоятельств. Всегда быть на чеку и иметь запасной план - твердил ей Муди из раза в раз. Аврорам часто приходится применять силу к сопротивляющемся волшебникам, которые то пытались сбежать, то применить зловредное заклинание. Алиса надеялась, что сегодняшнее задание обойдется без этого и так хлопот немало, еще с толпой озлобленных представителей элиты разбираться не хватало.

Тем временем церемония закончилась, и Джейсон громким хорошо поставленным голосом произнес речь. Алиса мысленно улыбнулась, гадая над тем, что ему стоило выучить эту речь без запинки. Судя по разговором Джейсон не гнушался крепких словечек. Впрочем, это всего лишь разговоры... которые по обыкновению всегда преувеличивают действительное.
Девушка внимательно следила за повернувшимися на голос Джейсона волшебниками. Стараясь не упустить из вида резкого движения и стиснув под мантией свою волшебную палочку.

+1

13

Era - Ameno
*музыкальное сопровождение к посту крайне рекомендуется для ощущения ритма происходящего.

Друэлла медленно обошла гробницу, проведя рукой по шершавой мраморной плите. Для Сигнуса все закончилось также, как и для многих поколений его предков - огромной белой тяжелой плитой из цельного камня, запаянной по периметру охранными заклятиями: почитай как заварена или забетонирована. Просто в их роду так принято, чтобы никто никогда не посмел осквернить прах покойного представителя достойнейшего семейства. Друэлла поправила черную вуаль на шляпе и отошла от саркофага, который странным образом притягивал ее к себе как будто звал туда же. Но ее дела здесь еще не были закончены. Кто-то же должен в конце концов выслушивать все фразы, выражающие глубочайшую скорбь сочувствующих и соболезновавших. Да и она первая коснулась его тела после смерти, как будто обагрила руки в крови, обязав себя тем самым отомстить за убийство.

Приличия обязывали ее выслушать всех, кто желал бы сказать пару слов ей в утешение. Помогало это, как правило мало, но было данностью. И не иначе: Блэк сама это понимала, поскольку и ей приходилось и не раз выступать в роли утешительницы.
Молодую чету Малфоев Друэлла проводила внимательным взглядом: они были слишком близкими, чересчур родными, чтобы скорбеть вместе с нею в общем потоке.
А вот Бэгнольд был, как обычно, в своем репертуаре.
- Очень постараюсь, - позволила себе секундную улыбку уголком губ Друэлла.
Следом женщина выслушала настоящее сочинение от лица самого младшего Бэгнольда.
- Спасибо, Кристиан, - кивнула она. - Мне действительно важна поддержка.
Чета Забини была немногословна, но было и так все ясно. Друэлла коротко кивнула в благодарность Себастьяну и ответно сжала руку Элизабет. Отсутствие лживых слов не могло не согревать ее душу теплом.
Молодая мисс Гринграсс, Забини, Малфои, Лестрейнджи, Флинты - многие представители разных поколений, разных слоев общества проходили мимо нее нескончаемым потоком. Она кивала, благодарила, слушала и внимала. До бесконечности спокойно и до бешенства долго. Но того требовали приличия. А вот дальше пошло все наперекосяк.

Друэлла терпела аврорский надзор со скрипом, успокаивая себя мыслью, что убийца может присутствовать среди приглашенных, может совершить покушение еще на кого-то, но, по-видимому, ее самые страшные фантазии не оправдались. Оправдались те, о которых она даже и помыслить брезговала.

Молодой мужчина, совсем незнакомый ей, подглядывая в бумажку, выдал послание от Министерства Магии. Бесконечное терпение Друэллы затрещало по швам. Она чувствовала, что в ней на ее территории клокотала магия родового поместья, готовая вышвырнуть за ворота этих министерских шавок, которых прислали сюда. Сегодня. И вышвырнуть с такой скоростью, что они даже не успели бы обратиться к Мерлину. Друэлла сжала пальцы в кулак и под возмущенный ропот всей чистокровной братии выступила на несколько шагов вперед, оказавшись строго напротив всей доблестной дружины. На своей земле она могла не бояться заклятий. Чутье родовой магии было обострено, едва только кто-нибудь помыслил бы направить на нее палочку, как на пути возник бы эльф, принявший бы заклятие на себя. Что потом случилось бы с человеком, осмелившимся посягнуть на ее жизнь, она и представить боялась.

- Соболезнуете? Вы? Всем скопом? Сейчас? Да не смешите! - сложив руки на груди, заявила она. В этот момент она еще успела подумать, что, наверное, не стоит обижать этих людей, поскольку они всего лишь выполняют свою работу, но эмоции было уже не восстановить. Из рукавов некоторых особенно слабонервных авроров с любопытством выглядывал кончик волшебной палочки.
- Вы хоть понимаете, на что Вы сейчас покушаетесь?! Может, устроим еще пляски на костях, нет? Для полного удовлетворения в том, что это все не фальсификация в исполнении древнего чистокровного рода Блэк!? - последние четыре слова выговаривались крайне тщательно и доходчиво. - Что Вы здесь хотите найти? Что Вы хотите узнать сегодня? Именно сейчас. Именно в момент прощания. Да кто ж там вами всеми руководит? - в ответ на столь нелестный вопрос приходили совсем неприличные эпитеты по отношению к главе Аврората и каждому из министерских в целом. - А давай, давайте, - истерично проговорила она, смахивая вуаль с лица. - Рискните осмотреть поместье! Я еще не подходила к тайникам мужа, так что не удивлюсь, если после осмотра поместья вас всех отсюда вынесут в лучшем случае в Мунго. Ну? Кто смелый? - она надрывно рассмеялась. - Да чтоб ваши близкие не знали, где вас закопают. Всех, - напоследок выплюнула она и, развернувшись, быстро направилась в поместье. Не прятаться, нет. Пить успокоительное. И, наверное, готовиться к добровольному (!) посещению министерства. А каждый из присутствующих пусть сам решает, готов ли пойти на допрос, готов ли сотрудничать с министерством в деле, которое не предполагает сотрудничества. Никто не властен обязывать членов элиты магического сообщества Соединенного Королевства. Никто. И никогда.

Участникам квеста

Далее квест будет разделен на несколько маленьких эпизодов. Подробности будут сообщены каждому лично.

+1


Вы здесь » NOX. Marauders era. » Омут памяти » Эпизод 2. Ветер перемен


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC